Млисс
стоп-кадр истерики, законсервированной до температуры вечной мерзлоты
No one cares when you're out on the street
Picking up the pieces to make ends meet
No one cares when you're down in the gutter
Got no friends, got no lover

Россия валялся в железной канаве ванны и размышлял, глядя на развилку вен на левой руке: налево пойдешь - смерть найдешь, направо пойдешь - жив будешь, но себя позабудешь, прямо пойдешь - женатому быть. Нет, только не последнее, - поморщился он, это гораздо хуже смерти. Тем более, он хотел умереть.
Россия питал слабость к горячим ваннам и даже сейчас, решив свести счеты с жизнью, забрался сюда, желатиновый, как человечек в "Матрице". Всю свою жизнь он никак не мог согреться: Украина вязала ему бесчисленные варежки, Белоруссия предлагала муравьиный яд, как он предполагал, взятый из неё самой, но все было бесполезно - Брагинский как ни в чем не бывало ел снег, а потом у него сводило руки в комнатном тепле, как у большой птицы. Балтийские данаиды говорили, что это обыкновенное распиздяйство, а он только рычал, катался по полу и изображал из себя сохранившегося на холоде зомби. Далее обычно следовала сцена "погони зомби" и появление у балтийских стран новых седых волос. Брагинскому надо было работать Сэмом Рэйми.
Пахло крысами и ещё кровью и хлоркой, как в больнице.
-Сука Людвиг, опять травит своих несчастных крыс? Ведь все равно они спустятся ко мне, и я в доброте душевной буду их подкармливать картофельными очистками. Я больше никого не хочу убивать, только себя.
Запах дохлятины отскакивал от кафельных стен, как теннисный мячик. Крысиный яд, это неплохо, - решил Россия. - Интересно, если я просижу здесь достаточно долго, на мою долю хватит? Уж очень Людвиг постарался на этот раз. Может, это и входило в его планы - крыскриг. - Он бы с удовольствием подлил и растворителя, если мог, но Белоруссия забрала его для очистки своей репутации.
Кафель был ноздреватым и серым, как снег и, наверное, так же хорошо впитывал кровь. Брагинского затошнило, как беременную, когда он вспомнил.
-Это все Красная смерть, - сказал он своему съехавшему отражению, - Красная смерть отняла у меня семью. Он задрожал и обхватил голову руками.

Broke up the family
Everybody cried
For what it's worth
I have a slow disease
That sucked me dry
For what it's worth
Come on walk with me
Into the rising tide
For what it's worth
Filled a cavity
Your god shaped hole tonight

Семья... Когда Красная смерть открывала двери его крови, превращая простыни в красные флаги, Брагинский был опасен, и они боялись уходить. Иван смутно помнил, что к нему никто не прикасался, боясь заражения, он так и лежал на кровати одетый, в сапогах, и только Украина иногда приносила ему холодные компрессы на лоб. Его раны никто не бинтовал - именно поэтому он стесняется теперь загорать, из-за похожих на ожоги медузы шрамов. А потом он выздоровел, и они ушли.
Грузия на прощание сказал ему, что страна, переболевшая Красной смертью, остается её носителем до самой смерти.
-Разве ты хочешь пожертвовать нами? - спросил он.
-Хочу, - ответил Россия, покачивающийся на ногах от слабости, как расшатанная ветром вышка электропередач. Бедный маленький Грузия! Даже в таком состоянии Брагинский отбрасывал на него тень, достаточно зловещую, чтобы тому внезапно захотелось пойти домой и проверить, не забыл ли он включенным чайник.

For what it's worth
Come on lay with me
'Cause I'm on fire
For what it's worth
I tear the sun in three
To light up your eyes

А в чем виноват Феликс, слишком буквально понимавший команду "наряд вне очереди"? Зачем было пытаться поделить его поровну между его альтернативными личностями? Слишком многих он обидел, и это уже не вернуть.
Полупритопленный шарф нежно обхватывал шею, как щупальце Ктулху. Если бы не его "широкая кость", Брагинский был бы похож на эмо. Розовый шарф, хрустальные глаза, в которых плавало недоумение, черные намерения.
-Ставить подножки другим странам - это моя судьба, - с размаху шлепнул он пяткой по несвежей воде, - я вечное препятствие, соринка в глазу. У меня что, карма такая - помогать другим странам освобождаться от сансары, и при этом самому не умирать?!
Он вытащил из кармана разбойничьего вида бритву-тесак. Похоже, она служила ему со времен гражданской войны, такой напившейся кровью она выглядела. Вместе с бритвой в воду посыпались табачные крошки.. и какое-то семечко. Брагинский выронил бритву. Она сверкнула со дна ванны, как проблесковый маячок.
-Это же подсолнечное семечко! То самое, которое мне дал когда-то Голландия!!!
Россия уставился куда-то поверх своего плеча. Он вспоминал. В ванной затрещали морозы, и откуда-то проглянуло днище луны, желтое, как середина цветка.
Россия медленно коченел. Он держал в руках подсолнечное семечко и согревал его своим дыханием, которое почти так же выстыло, как арктический ветер.
-Наверное, ты родом из теплых стран. Голландия говорил, что у него можно даже иногда ходить без тулупа, ты представляешь? Хотя что я говорю. Если какие-то цветы тут и растут, то только цветы Генерала Мороза, а я их ненавижу.
Закопавшись в снегу как песец, Россия уснул. Ночью из трещин в его руках потекла кровь и согрела маленькое семечко. До первых лучей солнца оно нежилось в ванне из крови, а потом принялось расти. С хлопаньем, как полотнища цирковых палаток, раскрывались его лепестки. Россия впервые проснулся оттого, что ему было тепло.
Зеленые своды, желтая крыша. Он улыбнулся, замерший мальчишка.
Или это ему только снилось?

The end of the century
I said my goodbyes
For what it's worth
I always aimed to please
But I nearly died

Брагинский с усилием выбрался из ванны, как оживший покойник.
-Жив, не умер, свет души, пропусти, не задуши? - пропел он.

@темы: я бабочка Элтон Джонн! и я умею пееть!, хеталия